# Книгоман

Макс Гончаров

Книгоман

История первая

В то утро Кеч проснулся со стойким ощущением тревоги. Сквозь плотно занавешенные, темные шторы всё же пробился бойкий солнечный луч, который, скользнув по покрывалу, упрямо уперся ему прямо в глаз. «Черт, неужели?» Не открывая второго глаза, он мельком глянул на циферблат наручных часов. Еще только половина восьмого, что, по всем меркам, для субботнего утра… было еще слишком рано, чтобы вставать. Да и стоило ли? Кеч закрыл глаза, но сон уже ушел. Да, просто так, взял, свернул одеяло, подушку и молча ушел. Вместо него наступило тяжелое забытьё, возможно связанное с тем, что он сомкнул глаза всего лишь пять часов назад, не в силах расстаться с Ней. Да, сегодня ночью к нему опять пришла Она. Нет, не та вчерашняя, а Другая. Она уже которую ночь приходила к нему. Она не отпускала его, но и не подпускала, держа на коротком поводке. «Как ты мог тогда так просто пройти мимо?» — стоял в ее глазах молчаливый вопрос. Она стояла…

Не в силах выносить ее взор Кеч открыл глаза и тяжелым, ничего не видящим, взором обвел комнату. Да, Они окружали его. Они как всегда молчаливым укором смотрели на него. Именно из-за этого от него ушла Диана. Верная и всё понимающая. Но так не понявшая самого главного: что главными в его жизни могут быть только Они. Когда, в конце концов, она не смогла выносить Их, то Они ее ушли.

Совсем некстати Кечу вспомнилось, как это всё началось. Тогда ему, ещё маленькому мальчишке, показали Их. Его первое осторожное прикосновение к Ним… У взрослых, кажется, это называется любовью с первого взгляда… В детстве он делал уроки часами, не потому, что был тупым или ленивым, нет, он уже тогда вступил с Ними в сговор. Когда его заставали вместе с Ними, то всегда наказывали его, а Их отбирали. Но это его не останавливало. Он был с Ними. Они были с ним. Они были его и только его. Они его никогда не предавали, никогда не изменяли, никогда ничего не требовали взамен, в отличии от других. С первой встречи с Ними он знал, что они — его плоть от плоти.

Со временем Кеч понял, что надо скрывать свою любовь к Ним, иначе его никто не поймет. Он стал жить двойной жизнью: видимой — для всех окружающих и невидимой — для себя и для Них.

Он любил школу только за то, что ему позволяли там быть с Ними. И ему было абсолютно всё равно, как к нему относились другие, что его считали девчонкой. Но, если дело доходило до драки, он дрался. Бывало побеждал, бывало проигрывал. Они всегда лечили его раны. Они вдохновляли его на Жизнь. После школы он наперекор всем пошел на ту специальность, на которой он мог больше времени проводить с Ними. Да, он был один из немногих парней, который учился среди девчонок. Некоторые ему завидовали, большинство презирали. Когда он, с какой-нибудь писаной красавицей, держа её под руку, шел по университету, то у всех падали челюсти. Но ему было всё равно. Кеч абсолютно равнодушно относился к мнению других. Но учеба закончилась и началась суровая правда жизни. Кечу повезло, он попал работать в компанию, где ему часто приходилось сталкиваться с Ними.

А потом он встретил Диану… О, это была еще та история! Кеч с детства верил в магию имен. Он был фаталистом по натуре и, как всякий уважающий себя фаталист, любил порассуждать о том о сём, сидя с трубочкой в кругу друзей и потягивая пивко… Вообще, с годами во многое начинаешь верить или не верить вообще. Банальный и очевидный факт, но не осознаваемый реально до тех пор, пока сам с этим не столкнешься. Здоровый цинизм, как и здоровый романтизм, прекрасен, но когда это всё смешивается в диком коктейле, то сам черт не разберет, что к чему…

Вот так было и тот раз. Кеч сидел в приемной и что-то сосредоточенно писал в журнале. Раздался осторожный стук в дверь, и в комнату вошла она. Что это была женщина, а не мужчина, Кеч понял по тонкому аромату духов. Кажется, это было какой-то новый аромат от Гуччи… Желание или Страсть? Однако, он так и не поднял голову от журнала, боясь совершить ошибку. На стол легла привычная прямоугольная квитанция с номером, фамилией и именем получателя. Погруженный в работу, не поднимая глаз, Кеч буркнул что-то между «приветству…присаживае..ждите…» и, мыслями ещё в предыдущем деле, пошел за документами. «О, да её зовут Диана?!» В голове у него зазвенел маленький серебрянный колокольчик: «Необычное имя, должно быть, красивая. Обернись, посмотри на нее. Вдруг это Она?» Мозг, мгновенно отбросив все мысли о работе, переворошив не один десяток книжных полочек, услужливо нарисовал такой портрет: «Прямые каштановые волосы, свобоно падающие на плечи, тонкие черты лица, чуть приподнятые брови, карие глаза, в которых светится ум, немного смешливый рот, точеная фигурка… В общем, этакая героиня приключенческого романа века осемнадцатого, только вошедшая в комнату после прогулки на лошадях, восторженная и довольная жизнью…». Кеч, ухмыльнувшись, — «эка ты, братец, разгулялся, придется тебя разочаровать», — вернулся назад в приемную и, открыв паспорт, поднял глаза на неё. Немая сцена…

Дело в том, что мозг совсем не шутил — один в один — Она. Живая, во плоти. Вплоть до ямочки на левой щеке. Стоит прямо перед ним и чуть улыбается уголками губ. Учитывая тот факт, что видеть её до этого никак он не мог, то… Тут в голове у Кеча опять всё смешалось. «Либо у меня слишком богатое воображение, либо… я её где-то или когда-то видел. Память у меня на лица фотографическая. Хотя, с другой стороны, принимая во внимание тот факт, что с утра до ночи торчу на работе, а потом на автопилоте домой. В общем, чертовщина какая-то…» Пока эти мысли табуном метались в его мозгу незнакомка продолжала с улыбкой смотреть на него. И тут в голове раздался насмешливый голос ямщика: «Жениться тебе, барин, пора!». «Жениться, так жениться», — решил Кеч и улыбнулся незнакомке.

Долго сказ сказывается, да недолго в ЗАГС собираются. Кеч был измерен, обвешан и признан годным в женихи и в мужья. «Что поделаешь,- философски рассказывал он об этом друзьям,- «Любовь с первого взгляда, понимаешь»…

«Любовь любовью, а табачок-то врозь» — забыл он народную мудрость. Не прошло и полугода с момента счастливого брака, как… Поначалу Кеч думал, что всё — в его жизни воцарился баланс, что Они примут её, и что она сможет понять и принять Их. Но, оказалось, не так всё просто. Диана постоянно вторгалась в Их личную жизнь, постоянно требовала для себя времени. Негласный баланс времени: половину тебе — половину Им, ее больше не устраивал.

Тогда Кеч (кстати, это прозвище прилипло к нему ещё в школьные годы, когда он не мог поймать с первого раза то, что ему кидали. Справедливости ради стоит отметить, что это была не совсем правда. Их он никогда не ронял) принял единственное на его взгляд правильное решение — он ушел. Собрал Их всех, пригнал машину (не полуторку, не бойтесь) и вернулся к себе назад, в берлогу старого холостяка, из которой его так неожиданно для окружающих выколупала Диана. Впрочем, они сохранили хорошие отношения и даже регулярно выбирались на разные мероприятия…

Кеч тяжело вздохнул и ещё раз посмотрел на часы. Так, девять часов… Можно и вставать. Осторожно ступая по ковру и перешагивая через Них, он направился в ванную. Пофыркав в холодном душе минут десять и, критически обозрев свою давно небритую морду лица в зеркале, решил, что мир переживет его и в таком виде. С полотенцем на бедрах он поплелся к компьютеру, дабы проверить почту. Несмотря на всю любовь к Ним, Кеч постоянно держался в русле современных технологий и имел помимо обычного десктопа, еще ноутбук iBook и карманный компьютер Psion. На которых, впрочем, он держал Их тоже! Мы можно смело утверждать, что Кеч поставил современные технологии на службу своей Музе. На сей раз «русло» подкачало и оказалось совсем пересохшим — ни одного письма не было (Фантастика! Не было даже спама). Пошевелив босой ногой под столом, Кеч вытащил на свет божий персидскую туфлю, в которой он, подобно одному известному персонажу, хранил трубку и табак. Утренняя трубочка была неким очистительным ритуалом, нечто вроде чашки крепчайшего кофе. Кофе Кеч не признавал и на дух не выносил, предпочитая зеленый чай, поговаривая: «Лучше пусть меня зеленый китайский змий одолеет, нежели я свою желудок превращу в черную дыру». Однако, на сей раз с ритуалом нечего не вышло — табак закончился. Пришлось Кечу брести на кухню, не солоно нах… (не покуривши, короче). К его несказанному удивлению оказалось, что и завтракать нечего: холодильник был пуст. Как же так могло случиться? «А… я же купил Её…»

Решив, что духовной пищей два дня подряд сыт не будешь, Кеч по-быстрому натянул на себя черную майку и черные джинсы. Как всякий уважающийся себя одиночка он не признавал других цветов и в любое время года старался ходить во всем черном. Этакий «Мэн ин Блэк» (Человек в черном). При этом сочетании слов Кеч всякий раз недовольно морщился. Как всё же Голливуд и массовая культура опошлили это выражение. А ведь сколько известных людей всегда ходило в черном? Взять, к примеру, Джонни Кеша… Но его музыкальные изыски были прерваны Желудком, который недовольно заворчал, разбуженный отсутствием пищи. Он в отличие, от самого Кеча, не хотел довольствоваться только духовной. «Ладно Вам, ребята, — миролюбиво пробормотал Кеч,- счас сбегаю в магазин куплю чего-нить вкусненького».

Магазин находился недалеко, всего в 5-7 минутах от дома. Был он круглосуточный и продуктовом отделе работала бойкая девушка Надя, Надюша, как её все называли. Она повидала всяких клиентов, но этот странный парнишка, ходивший всегда в черном и отличавшийся какой-то старомодной галантностью и обходительностью, ей очень нравился и интриговал. Она, не зная почему, всегда откладывала для него всякую вкуснятину, и, хотя, он был стройного телосложения и никак не смахивал на доходягу, с жалостью смотрела на него. Даже когда она не работала, она оставляла своим сменщицам список того, что надо отдать «Черному Рыцарю» (так они назвали его между собой). Кечу, безусловно, льстило женское внимание, но он старался не злоупотреблять хорошим отношением. На любой более менее важный праздник он к ним заявлялся в костюме с бабочкой, с букетом роскошных бело-розовых цветов, и торжественно подходил к каждой, целовал ручку и дарил одну розу. Розы эти отличались странным качеством: они не вяли в течение тринадцати дней, но в ночь на четернадцатый всё лепестки с них облетали. На все вопросы Кеч отшучивался, говоря, что он заключил сделку с Дьяволом и ему поставляют эти розы прямо из садов Ада. Продавщицы хихикали, шутливо крестились, говорили «Чур меня!», но каждый раз с нетерпением ждали его подарка.

Опасность одиночных походов Кеча в магазин заключалась в том, что по пути его всегда ждало Искушение. Да, да именно Искушение… Когда он был не один, то его можно было уговорить или удержать, а тут… Дело в том, что с недавнего времени там появились Они. Они стояли такие красивые, разодетые в разноцветную яркую одежку, в коротких платьицах. Всякий раз, когда он проходил мимо, Они хихикали и шушукались о чём-то. Не в силах сопротивляться искушению, Кеч подходил поближе и… пропадал. Он не мог устоять перед Их молодостью и обаянием. Ему доставляло истинное удовольствие гладить их, ощущать в руках их трепетную длань… Чаще всего Кеч не мог сопротивляться и… всё заканчивалось поздно ночью у него на диване, который он в шутку иначе как «трактородром» (а вот тут не надо пошлить — прим. Автора) не называл, когда они, усталые и довольные, мирно засыпали в объятьях друг друга.

(с) Макс Гончаров, 2005