Ром горячо обжег глотку и ухнул в желудок пылающим комком. Я содрогнулся и резко мотнул головой от удовольствия. Хороший ром, прямо как Кубе. А некоторые мне говорили, что нечего ждать в этом северном русском городе, где кроме сырости и водки в принципе ничего быть не может. Я покосился на своего собутыльника, который мирно посапывал, рухнув головой прямо на стол. Жаль не в салат…, было бы интереснее просыпаться.

via berezin

Давно опубликована редакторская переписка Твардовского – разумеется, не полностью. Это чрезвычайно интересные документы и я бы рекомендовал это как пособие тем людям, которые по обязанности вступают в переписку с авторами и читателями.
Читать далее…

Теплую приятную погоду мы встретили 19 марта, достигнув широты 18°; а по рассвете 20-го числа открылся нам остров Св. Елены, в расстоянии более 50 миль. Погода была совершенно ясная, и мы, с помощью свежего пассата, шли очень скоро. Недалеко от острова встретил нас английский военный шлюп, капитан коего сделал сигнал в крепость и в ответ получил разрешение позволить нам идти на рейд. На рейде встретил нас лейтенант с адмиральского корабля и объявил, что мы можем стать на якорь у западного мыса залива и что воду нам привезут всю в продолжение ночи; в 5 часов вечера стали мы в назначенном месте на якорь.
Читать далее…

Найдено тут у лжеюзера wind-veter:

«Издеваясь над ограниченностью, мы сами подвергаемся серьёзной опасности сделаться ограниченными…

Читать далее…

Под дверью лежал очередной выпуск корабельной газеты, выходившей ежедневно. Вся она состояла из листка глянцевитой бумаги с текстом на одной стороне. Тедди подобрал газету и начал читать, медленно идя по длинному переходу в сторону кормы. Навстречу ему шла рослая блондинка в белой накрахмаленной форме, неся вазу с красными розами на длинных стеблях. Поравнявшись с Тедди, она потрепала его левой рукой по макушке.
- Кое-кому пора стричься! – сказала она.
Тедди равнодушно поднял на нее глаза, но она уже прошла, и он не обернулся. Он продолжал читать. Дойдя до конца перехода, где открывалась площадка, а над ней стенная роспись – святой Георгий с драконом, он сложил газету вчетверо и сунул ее в левый задний карман. Он стал подниматься по широким ступенькам трапа, устланным ковровой дорожкой, на главную палубу, которая находилась пролетом выше. Шагал он сразу через две ступеньки, но неторопливо, держась при этом за поручень и подаваясь вперед всем телом, так, словно сам процесс подъема по трапу доставлял ему, как и многим детям, определенное удовольствие. Оказавшись на главной палубе, он направился прямиком к конторке помощника капитана по материальной части, где в данный момент восседала хорошенькая девушка в морской форме. Она прошивала скрепками отпечатанные на ротаторе листки бумаги.
- Прошу прощения, вы не скажете, во сколько сегодня начинается игра?- спросил Тедди.
- Что-что?
- Вы не скажете, во сколько сегодня начинается игра?
Накрашенные губы девушки раздвинулись в улыбке.
- Какая игра, малыш?
- Ну как же. В слова. В нее играли вчера и позавчера. Там нужно вставлять пропущенные слова по контексту.
Девушка, начав скреплять три листка, остановилась.
- Вот как? – сказала она. – Я думаю, днем или позже. Думаю, около четырех. А тебе, дружок, не рановато играть в такие игры?
- Не рановато… Благодарю вас, – сказал Тедди и повернулся, чтобы идти.
- Постой-ка, малыш. Тебя как зовут?
- Теодор Макардль, – ответил Тедди. – А вас как?
- Меня? – улыбнулась девушка. – Меня зовут мичман Мэттьюсон.
Тедди посмотрел, как она прошивает листки.
- Я вижу, что вы мичман. Не знаю, возможно, я ошибаюсь, но мне всегда казалось, что, когда человека спрашивают, как его зовут, то полагается называть имя полностью. Например, Джейн Мэттьюсон, или Феллис Мэттьюсон, или еще как-нибудь.
- Да что ты!
- Повторяю, мне так к_а_з_а_л_о_с_ь, – продолжал Тедди. – Возможно, я и ошибался. Возможно, что на тех, кто носит форму, это не распространяется. В общем, благодарю вас за информацию. До свидания.

Если верить газетам, война с Испанией [за Кубу - прим. моё] была нужна американскому народу, чтобы утолить его жажду мести за взорванный броненосец «Мэн».
Ни одна комиссия не обнаружила признаков диверсии. Испанцы добросовестно пытались спасти погибающих моряков. И похоронили их с воинскими почестями – вся Гавана вышла на улицы, провожая траурную процессию.
Но общественное мнение Соединенных Штатов было неумолимо. «Помни о „Мэне“! Отомсти!» – кричали плакаты на каждом углу. И, подчиняясь общественному мнению, президент-республиканец Мак-Кинли объявил Испании войну.
Его предшественник, демократ Кливленд, подвергался непрерывной критике за то, что либеральничает и сюсюкает с этими ужасными испанцами. Общественному мнению не было никакого дела до того, что страна все еще не могла оправиться от жесточайшего финансового кризиса, что не закончена реорганизация армии, что новые могучие броненосцы и линкоры еще стоят на стапелях. Президент Кливленд не мог себе позволить такую роскошь – начать войну без гарантий победы. Неудача поставила бы Штаты на грань политического кризиса. Социалисты, анархисты, профсоюзы, безработные, фермеры – все они начинали объединяться в один фронт. Этот фронт называли «антиимпериалистическим», и на нем уже были отмечены боевые действия – анархисты взрывали бомбы, фермеры строили укрепления, и даже привычные забастовки зачастую кончались перестрелками и рукопашными схватками. Нет, в таких условиях поражение даже в самой ничтожной войне грозило перерасти в крушение всей политической системы. В революцию, одним словом.
Вот почему президент Кливленд не поддавался на уговоры и требования оппозиции. Возможно, администрация демократов добилась бы присоединения Кубы другим путем, следуя тактике «зрелого плода». По этой концепции, надо было дождаться, когда Куба получит независимость и в силу естественного тяготения к ближайшему экономическому партнеру полностью свяжет свою судьбу с Соединенными Штатами.
Был и другой путь – американцы не раз изъявляли готовность просто купить Кубу, как были куплены земли Луизианы, Аляски, да и сам Манхэттен когда-то был приобретен за шестьдесят гульденов. Испанцы отвечали неизменным отказом, но каждый раз это решение выглядело все менее и менее бесповоротным. Еще лет пять-десять, и Испания продала бы свои колонии в Вест-Индии по бросовой цене, как продают убыточные предприятия. Ведь от Кубы и Пуэрто-Рико были сплошные убытки. Три четверти всей добытой железной руды и девять десятых всего сахара-сырца, произведенного на Кубе, уходили не в Испанию, а в Штаты. Почти все заводы уже принадлежали американцам. Испания немного зарабатывала на таможенных сборах – но и эти крохи оседали в карманах вороватых чиновников. Нет, у испанской империи не было никакого желания сохранять на своей шее это бремя колоний. Еще бы пару лет, и….
Но в Америке случились выборы, к власти пришли республиканцы, и внешняя политика Штатов получила новое направление. И проводниками новой политики стали линкоры и броненосцы с главным калибром двести три миллиметра, на дюйм больше, чем у главного калибра всего остального мира.
А тут и «Мэн» взорвался.

Читать далее…

Индейцы пробовали сотрудничать с белыми, но каждый раз дело кончалось нарушенными обязательствами. Они пытались сопротивляться, однако потерпели поражение в долгой войне. Им осталось только воспринимать нашествие Белого Брата как неизбежное зло, вроде потопа, землетрясения или засухи. Но, если ты не хочешь утонуть во время потопа, надо учиться плавать или строить лодки. Чтобы выжить, индейцам надо было как-то приспособиться к той цивилизации, которую несли им белые.
Но кочевники Великих Равнин не могли превратиться в скотоводов, потому что они привыкли не пасти скот, а ловить его. Пока прерии были полны бизонов, команчи и сиу охотились на бизонов. Когда прерии заполнились коровами, переселенцами и поездами, команчи и сиу стали охотиться на поезда и на переселенцев. Коровы их привлекали меньше, потому что их мясо нельзя было даже сравнить с мясом бизона.
Оседлые же индейцы не могли превратиться в фермеров. Они не знали плута и обрабатывали почву заостренными палками, продавливая в земле лунку и опуская в нее зернышко или рассаду. К тому же земледелие было женским занятием, а мужчины крали, торговали и воевали.
Читать далее…

by george_rooke (спасибо antoin за ссылку)
К 1713 году Испания задыхалась от действий пиратов и контрабандистов разных мастей, орудовавших в Карибском море. Удивительно, но до этого времени в Вест-Индии не было какого-либо значимого морского формирования, которое бы имело задачей защиту коммуникации испанских владений в центральной Америке! Стоит сказать, что защиту Подветренных островов пытались наладить и Филипп III, и Карл II, но безуспешно.
В войну за Испанское наследство дошло до того, что эти земли для испанцев защищал французский флот, а это выливалось для иберийцев в кругленькие суммы.
Ситуация изменилась после назначения первым министром Империи итальянца Джулио Альберони, одного из секретарей маршала Вандома. Альберони понравился Филиппу V, и тот предоставил итальянскому кардиналу карт-бланш – надо было навести порядок в жизни и финансах Испании. Итальянец ревностно принялся за дело – коммисионеры Альберони начали строительство нового испанского флота по образу и подобию французского, в покупке кораблей испанцы перещеголяли даже Петра I, скупая суда в Англии и Франции, Венеции и Генуе, Дании и Неаполе.

Souviens-toi Barbara

Rappelle toi Barbara
Il pleuvait sans cesse sur Brest ce jour-là
Et tu marchais souriante
Epanouie ravie ruisselante
Sous la pluie

Читать далее…

– Охота жить! — упрямо, с веселой злостью повторил большой красивый парень, не слушая старика. — Ты ее не знаешь, жизнь. Она… — Подумал, стиснул зубы: — Она — дорогуша. Милая! Роднуля моя.  ( В.М.Шукшин “Охота жить”)