# Книгоман II

Макс Гончаров

Книгоман II

История вторая

Насвистывая себе под нос «New York, New York»  Фрэнка Синатры наш герой неторопливо сбегал по лестнице вниз. Он любил спускаться по лестницам как вниз, так и вверх (причем вверх через две ступеньки), ибо считал, что это мало того, что полезно для здоровья, да к тому же сокращает путь ровно в два раза. Одалевая подобным макаром этаж за этажом Кеч вдруг услышал как кто-то тихо всхлипывает.

Эка невидаль, скажите вы, мало бездомных да и просто бомжей обитают в наших домах, загаживая их сверху донизу. И вот один из таких бедолаг, наверняка растянулся внизу во весь пролет да так, что его не объедешь даже на сивой кобыле и, впав в тяжелое алкогольное забытьё, видел какую-нить трогательную картинку, из прошлой (нормальной) жизни, когда он не был никому не нужным отбросом общества…

Кеч, был не из робкого десятка, да и судьбу Гречкина помнил отлично. В нашем сообществе слишком зыбка грань человек/нечеловек и ты никогда не знаешь, когда сам перешагнешь или тебя «перешагнут» за нее…

— Эй, Хозяйн, ты совсем меня за можай загнать хочешь? — недовольно загудел пустой Желудок. «Хорош рассуждать, двигай быстрее в магазин.

Перестав насвистывать Кеч продолжил спуск. На широком подоконнике старого сталинского дома сидела, уткнувшись головой в колени, хрупкая девушка.

— Не блондынка, — с удовлетворением констатировал Мозг, — а волосы у нее отличные: длинные, густые, волнистые, вон даже по подоконнику рассыпались…

— Прекрати — отдал мысленный приказ Кеч, — не видишь, что человеку плохо!

Всхлипывания внезапно прекратились, и девушка перешла на беззвучный плач. Только подрагивание свидетельствовало, что истерика еще не прошла.

Аккуратно присев рядышком на краешек подоконника, Кеч осторожно прикоснулся к плечу девушки: «Сударыня, поверьте, ни одно горе мира не стоит и капли Ваших слез!» Беззвучные рыдания затихли и, не поднимая головы, тоненький голосок прерывисто прошептал: «А Вы..по…чему…от..куда…зна…ете?»

Он грустно улыбнулся и продолжил: «Видите ли …

…В прекрасной солнечной Абхазии, неподалеку от озера Рица есть водопад. Он струится уже долгие годы, и тысячу лет еще струиться ему. Водопад этот необычный, и вода там тоже необычная — холодная, чистая, как слеза. И ветер играет слезою, и солнце играет, но не сушит ее. Неиссякаема эта слеза, девичья слеза, горючая. А когда-то, очень давно, не было здесь ни дороги, ни абхазского села Бзыбь, ни водопада. Стоял на этом месте один-единственный дом. И жила в нем семья пастухов. И была у стариков дочь — молодая красивая девушка. Имя ее сейчас забылось. Пасла эта девушка коз и часто уходила с ними высоко в горы. Там она и приглянулась горному духу, и они полюбили друг друга. Узнала об этом злая ревнивая волшебница, крикнула так, что ходуном заходили горы, закипели реки и с корнем вырвались многовековые деревья.

— Нельзя допустить, чтобы любила смертная бессмертного духа. Не бывать тому, пока хозяйкой здесь я!

И решила злая волшебница погубить молодую девушку, ибо бессильна была она бороться с горным духом. Стерегла волшебница девушку денно и нощно. И выследила ее однажды, когда пришла девушка со стадом к краю обрыва. Схватила волшебница девушку, подняла высоко ее над горными хребтами:

— Брошу тебя вниз на скалы, будешь ты добычей хищных птиц, если не откажешься от любви своей к горному духу.

Взмолилась девушка и стала звать друга своего, но он был тогда далеко от этих мест — парил высоко над другим отрогом Кавказских гор — и не услышал призывов своей возлюбленной.

Тогда стала просить девушка волшебницу пощадить ее любовь. Но неумолима была волшебница. Она была уже готова бросить девушку на острые скалы, как вдруг брызнули слезы любви из глаз красавицы, и зазвенел ее голос по ущельям и кручам:

— Пусть я умру, но отольются тебе мои слезы.

И тысячу лет, и две будут литься они с горного уступа. И не будет тебе покоя вовек — за погубленную любовь человеческую.

С тех пор и льются водопадом девичьи слезы».

Кеч умолк, сам словно заново пережил рассказанную им историю… Очнувшись, он заметил, что на него внимательно смотрят два огромных, похожих на бездонные лесные озера, глаза.

— Спасибо тебе, за … рассказ… Я … я больше не буду плакать. Просто он… бросил меня так неожиданно, что я…», — не найдя слов, девушка замолчала.

— Видишь ли, — грустно проговорил Кеч, — одиночество ранит больнее, когда приходит неожиданно на смену веселой, беззаботной жизни, полной интереса, друзей, перспектив, когда разом обрекает тебя на пустоту, когда поразительно сильны контрасты между тем, что было и тем, что есть сейчас. И главное, не можешь понять, почему это произошло и как… Просто задумайся над этим, хорошо?

— Ладно, мне пора идти. У тебя все будет хорошо. Я это знаю! Удачи тебе! И главное — верь в Себя!

Ну вот, еще одну невинную душу спас, с удовлетворением подумал Кеч, выходя из подъезда.

—Уф, ну и денек, кто же мог подумать, что с утра столько навалится. А вроде выходной…

На улице светило теплое весеннее солнышко. Ага, прям как в «Весеннем предзимье» вспомнилось ему вдруг. Не хватало еще в лужу насту…. Черт! Н-дя, помянешь черта всуе и он тут как тут. Чертыхнувшись еще раз,  Кеч  медленно побрел по журчащей Москве, жмурясь на солнце как чеширский кот…

Неожиданно он оказался перед Большим театром.

— Странно, что меня сюда занесло, — подумал Кеч — я тыщу лет тут не был.  Ладно, раз уж пришел — посижу-ка я на скамеечке, погрею старые кости.

Но не одному ему, как мы видим, пришла в голову такая светлая мысль. Все лавочки были заняты влюбленными парочками да бабушками-старушками, которые укоризненно смотрели на целующуюся молодежь.

Кеч тяжело вздохнул и уже собрался уходить, как заметил, что на уголке одной из лавочек есть место. Правда там лежала сумочка девушки, которая сидела и читала книжку. Девушка была одета в строгий, офисный костюм, который подчеркивал достоинства ее фигуры. Светлые волнистые волосы свободно струились по плечам. Легкий весенний ветерок ласково шевелил их. Девушка немного приподняла лежащую на коленях книгу, чтобы перелистнуть страницу.

— «О, Мураками! Интеллектуалка, наверное. («Ага, интеллектуалка, иди ты ж, — язвительно влез Мозг. Таким дурам по телеку мозги промыли, что модно и престижно читать, вот они и пыжатся»)

— Но-но, попридержи коней, дружище. Мы сейчас узнаем, дура она или нет, — пробормотал Кеч, решительно направляясь к скамейке.

— Извините, сударыня, вы позволите присесть рядом? — начал было Кеч, но был остановлен решительным взглядом серых глаз.

— Зачем? — категоричным, но приятным голосом, в котором скользила усталость и грусть, проговорила незнакомка. Было видно, что внимание мужчин её порядком утомляет.

— Умна, тверда, красива, — отметил про себя Кеч… (…и одинока, — встрял  опять Мозг. Много ты видел, романтик хренов, таких девушек без кавалеров, да еще в центре Москвы?)

— Видите ли, — проговорил задумчиво Кеч, не в силах отвести взгляда от незнакомки, я мог бы конечно сказать, что причина проста и банальна -  я хочу просто познакомиться с вами, но…

— Но? — чуть менее категорично и с нотками заинтересованности проговорила незнакомка.

— Но, я просто устал и хотел погреть свои старые кости на солнышке. А лавочки, как вы видите, уже все заняты. Одно место только и  свободно, но его, к несчастью, занимает Ваша сумочка. Прошу прощения, сударыня, но врать я не умею, мне еще мама говорила, что честность меня погубит…

— Н-да,  оригинально… Так со мной еще никто не знакомился, не говоря уже и подобных реверансах моей сумочке. Я надеюсь, она не будет против, сударь, если полежит на моих коленях.

— Садитесь, грейте Ваши старые кости, —  озорным ехидством вдруг улыбнувшись проговорила девушка.

— Может Вам что-нибудь подстелить дать? Чай застудите себе еще что-нибудь?

—  Ну… — беспомощно развел руками Кеч, — даже и не знаю, что сказать.

— Садитесь, пока моя сумочка не передумала, — хихикнула девушка. И, сделав строгое лицо, добавила, —  меня Ольгой зовут.

— Очень приятно, Кеч!

— Кто?????

— А простите, это меня так все называют, вот я и привык, Майк…

— Тайсон, что ли? — лукаво сверкнув глазами спросила Ольга.

— Ну почему сразу Тайсон…

— Неужели Дуглас? — ему не дали закончить.

— …просто Писарев,- отрезал Майк.

— Это который критик, что ли?  «Желание высказаться почти всегда бывает сильнее, чем желание чему-нибудь научиться» или вот еще «Бездарность никогда не откажется от критической деятельности уже потому, что не сознает себя бездарностью». Да, Дмитрий Иванович был прекрасен, жаль, что утонул  в 28….

Кеча начали уже утомлять эти язвительные реплики и он решил перевести стрелки:

— Что читаем?

Девушка немного приподняла книгу, демонстрируя красочную обложку:

—Харуки Мураками «К югу от границы, на запад от солнца» — мой любимый автор. Читали?

— Нет, к сожалению, или к счастью… Несмотря на весь мой пиетет перед японской культурой в лице самураев, ниндзя, хокку, суши и зеленого чая… от японской прозы я далек как от фудзи до …

— Да, вы, смотрю, эстет, батенька, всё так перемешать в одну кучу. Или хипстер?

— Побойтесь бога, сударыня. Простой советский книгоман, к тому же пострадавший …

— Книгоман и  пострадавший — шутливо всплеснула руками девушка. Как романтично! Это на вас шкаф упал аль чаем зачитавшись, облились?

Кеч насупился.

— Почему сразу шкаф?  На самом деле там была замешана Кали, не сама по себе, а опосредованно…

— И кого она опосредовала, уж не вас ли, милостивый государь? Да, да! Я тоже читала Дэна  Симмонса про богиню Кали…

И они углубились в обсуждение книг. Незаметно пролетели два часа.

К удивлению Кеча Ольга оказалась на редкость начитанной, образованной для своего возраста. Кеч не очень любил современную молодежь, считая её, не без основания конечно, тупой, расхлябанной и залитой пивом по самое не балуйся.  А тут, такой цветок…. Medinilla magnifica, прямо-таки.

Кеч понимал, что у него нет никаких шансов для продолжения знакомства с очаровательной, но весьма острой на язык блондинкой.

От таких грустных перспектив Кеч вдруг замкнулся, умолк на полуслове.

— Эээ, сударь, да вы спите?

— Совсем напротив, я … Он, беспомощно развел руками и, не в силах бороться с превратностями судьбы, неожиданно закончил:

— Я в магазин опаздываю. У меня там…

— Хорошо, пойдемте, — неожиданно легко согласилась Ольга, немного озадаченная столь резкой сменой настроение своего визави. Заодно до метро меня проводите.

Кеч, мрачно шагая по лужам никак, не отреагировал на столь заманчивое предложение. У метро они расстались. Кеч явно хотел что-то произнести, но так и не решился.

— Видно не судьба, — привычно подумал он.

(с) Макс Гончаров, 2005