В зале Эрарта в Петербурге висит графический лист с мрачной индустриальной сценой — деревянные конструкции, заросшая травой площадка, старый тележный аппарат. Надпись на стене чётко читается: «Ум. «Бить и — совесть нашей эпохи» (в переводе: «Ум. «Бить и — совесть нашей эпохи»). В музее Эрарта в Санкт-Петербурге висит графический лист, изображающий заброшенную промышленную зону с деревянными опорами и заросшей травой территорией. В левом верхнем углу чётко видна надпись: «Ум. «Бить и — совесть нашей эпохи» (в переводе: «Ум. «Бить и — совесть нашей эпохи»). На переднем плане — старая тележка, слегка наклонённая, как будто остановилась посреди разрухи. Вдали — фигуры людей у стены, их лица не различимы, но позы указывают на повседневное движение.