Курские соловьи

Я слушал Курских соловьев —
Вдруг вспомнилась война…
Как песня-боль из тех краев,
Что душу рвет до дна!

Тем знойным летом враг алкал
Реванша и побед,
Вот создал на Дуге накал —
Кулак, а в нем кастет!

Пробить он «Мертвой головой»
Хотел «Стальной заслон»,
Но встал советский рядовой,
И дрогнул бравый фон!

Полсотни дней «варилась» сталь
В той огненной Дуге.
И разлилась и вширь, и вдаль,
Вскипая на враге!

Сгорел, укрытый в танках враг,
Не помогла броня.
Я знаю, будет только так,
К Руси любовь храня!

Я слушал Курских соловьев —
Весной, в победный год.
Хоть не из тех земли краев,
Был песней очень горд!

Прохоровка

Над Прохоровкой лязг и скрежет —
Армады танков с двух сторон…
Звук канонады воздух режет,
Гарь, выхлопы, как сонм ворон.

Идет броня в броню атакой.
Прямой наводкой бьет снаряд.
Вот танк фашистский раскорякой
«Скульптурный» пополняет ряд!

«Тридцатьчетверки» лихо катят,
Сверкая сталью и огнем,
И фрицам по заслугам платят,
Круша их силу долгим днем!

С «Пантер» и «Тигров» спеси сбили,
Клыки и когти вырвав прочь!
Чтоб никогда страх не забыли
И наступать было невмочь!

Бой, отгремев, затих устало,
Кровавый подводя итог —
Армады у врага не стало,
Ведь русских одолеть не смог!

Теплушки

Опять покатились по рельсам теплушки,
На фронт отправляя солдат,
Где рвут перепонки при выстреле пушки,
Где дробно стучит автомат…

Там землю, как оспой, покрыли воронки,
Там нету спасенья нигде!
Там бойню затеяли мрази, подонки.
Там люди в кровавой вражде!

Опять слезы льют старики и старушки.
Взлетают на воздух дома.
Там жизни не стоят затертой полушки,
Там страха и злобы чума!

Но русский солдат одолеет невзгоды,
Враг будет повержен опять!
Там будут отныне лишь мирные годы.
Войну повернуть надо вспять!

Сполохи свечей

В церквях не слышен шум речей,
Не видно рож кривых.
Лишь вьются сполохи свечей —
За мертвых, за живых…

Пошли солдаты на войну,
Молитва вслед летит…
Пусть жизнь спасет и не одну,
Всех РУССКИХ защитит!

Всех, кто к Отчизне верой свят,
Тогда и Бог един…
Ведь он такой РУССКИЙ солдат —
Российский ГРАЖДАНИН!

Не сразу

Во мне божественная искра
Костер не разожгла пока.
Затлеет вера, но не быстро —
Крестясь, пусть свыкнется рука.

Молитвы пусть проникнут в душу
Словами покаянных дум…
Еще не раз я пост нарушу,
Пойдя строптиво, наобум.

Однако ближе к жизни краю
Поверю, чтоб иметь хоть шанс.
Боясь, пред ликом замираю,
Прося мне веры дать аванс…

Про счастье

Я спросил у цыганки про счастье:
«Суждено ль мне его испытать?
Или ждут лишь беда и ненастье?
И не стоит на карты роптать…»

Отвечала гадалка с упреком:
«Счастье — это большая беда,
Потому что выходит лишь боком,
Как бессмысленных дней череда!

Я тебе нагадаю напастей,
Чтобы смог их всегда одолеть,
Чтобы в горе ты был бы клыкастей,
Чтобы выдержал случая плеть!

И тогда ты забудешь про счастье,
Потому что его просто нет.
И поймешь, как прекрасно ненастье,
Так найдя на вопрос свой ответ!»

Счастье

Бокал игристого вина,
Свечи огарок, вдохновенье,
С улыбкой верная жена —
Вот счастья моего мгновенье!

Его продлить всегда хочу,
Но редки эти совпаденья,
Хоть жизнь свою так-сяк верчу,
Надеясь на судьбы раденья!

Налил бокал, но нет свечи.
Куда-то делось озаренье.
Прошу жену: «Ну, не кричи…»
И ко всему растет презренье!

Свечу зажег, но пуст бокал,
Жена молчит, но как-то тихо.
Слаб вдохновения накал,
И снова вместо счастья — лихо!

Бокал игристого вина,
Свечи огарок, вдохновенье,
С улыбкой верная жена —
Продлись прекрасное мгновенье!

Руки матери

Былое вспоминая иногда,
Испытываю истинные муки,
Ведь не могу вернуться в те года,
Когда со мною были твои руки.

Они меня баюкали в ночи
И пеленали сотни раз усердно.
Лечили даже лучше, чем врачи,
И отнимали то, что было вредно.

Из рук твоих я получал еду,
Вкусней которой не было на свете.
Их сила отводила прочь беду,
Как будто были за судьбу в ответе.

Рукам твоим подвластен был мой быт,
Они не знали никогда покоя.
Я был всегда опрятен и умыт,
Носил одежду модного покроя…

И, провожая в долгий путь порой,
Незримою рукой благословляла,
Всегда стояла за меня горой,
Мечты мои руками окрыляла!

Былое вспоминая иногда,
Испытываю горькие я муки,
Что в те уже далекие года
Не целовал я, мама, твои руки!

Первое свидание

Вспомнил первое свидание —
На воде заката блеск,
Ласк любовных ожидание
И весла негромкий всплеск…

Воздуха томленье сладкое,
Аромат душистых трав,
Слово «да», такое краткое,
Платья спущенный рукав…

Звездной ночи откровение
И стыдливая луна,
Высших сил благословение,
До зари любовь без сна…

Зорька, светом озаренная,
Даль, манящая к себе…
Жизнь, любовью одаренная,
Благодарен я судьбе.

* * *

Солнце жизни клонится к закату,
Потускнели яркие лучи…
Обращаюсь мысленно к Сократу:
— Что, философ, делать? Научи!
Как смириться с властною природой,
Отдающей возрасту приказ?
И какой научною методой
Объяснить в бессмертии отказ?
Тело и душа неразделимы?
Крепнет мысль, зато дряхлеет плоть.
Значит, их сплетенья только мнимы?
И лишь душу держит в нас Господь?
А, быть может, уходя из мира
С нами умирает и душа?
Как порыв вселенского эфира
Пребыванье в теле заверша?
Остальное — плод воображенья,
Изощренных поисков ответ.
Вечной жизни или выраженья:
То, чего на самом деле нет!
Как понять иль надо только верить
В постиженье истины простой:
Каждому достанется проверить:
Есть она иль нету жизни той?
Как решить важнейшую дилемму
Жизни после иль небытия?!
Эй, философ! Может, сменим тему?
В ней профаны оба — ты и я!

* Владимир Павлович Куляев — советский, российский дипломат. Советник