— Знаешь, я бы не смог как ты, — вдруг сказал он.
— Что?
— Уехать и столько лет не в России. Я бы от тоски умер, уже через месяц приполз бы на границу и умолял погранцов пустить меня обратно.
— Первые месяцы меня посещали такие мысли. По-разному бывало. Как в анекдоте про Штирлица, которого неудержимо рвало на родину. Но если серьезно, меня и правда пугало осознание, что я, возможно, больше никогда не увижу дом и близких. Мне все время снился Пятигорск, вот эти самые улицы. Иногда по ночам я открывала гугл-карты, там есть функция фотопанорам, и по ним можно «погулять». И я «гуляла». Шарилась по родному району, «заходила» во двор. При этом я прекрасно понимала, что это ненормально и что скучаю я вовсе не по дому.
— А почему?
— Сложно объяснить. Я скучала по ощущению дома, по прошлой жизни — точнее, по ее фантому. По той жизни, которая оттуда, из будущего, казалась мне беззаботной и блаженной, хотя на самом деле никогда не была таковой. Да и сейчас — ты же видишь, что это не совсем тот Пятигорск, который мы помним. Но я скучала, конечно. Скучала по ощущению твердой почвы под ногами. Первое время, как уехала, мне казалось, что я как будто на отколовшейся льдине, которую уносит все дальше от материка. Я старалась не паниковать: ничего, рано или поздно это пройдет, льдину прибьет к берегу и я обрету почву под ногами, смогу пустить корни, потрогать траву. Но прошел год, а потом два и три, а я все дрейфовала. Я, кажется, до сих пор дрейфую. Кажется, это чувство, что я на льдине и мне совершенно не на что опереться — оно теперь и есть мой дом. — Она смотрела на ягоды тютины на ладони. — И вот я здесь.

(с) Алексей Поляринов «Кадавры»

Читаю я тут вышеупомянутую книжку, именно этот пассаж и понимаю, что все сказанное явно пережито и наболело. Наверняка писатель этот из поуехавших. И точно — Википедия ответствует: «После вторжения России в Украину уехал из страны. В настоящее время живет и работает в Тбилиси».
Я это всё к чему пишу — дело не в 2008 годе, не в 2014 годе и даже не в 2022 годе. В нашей стране родилось и выросло целое поколение космополитов, людей без родины, без корней, но с своими незыблемыми убеждениями в собственной непогрешимости и знаниями того, что надо и как делать. Напомню, что таких людей уже видела русская земля и в феврале 1917 года, и а августе 1991 года. Кровавый режим был всегда: вспомним и восстание декабристов, и Кровавое воскресение и т.д. Ломать не строить — это да. Уехать и встать в позу обиженного — легче всего. А уж водрузить себе на голову терновый венец — самое милое дело.
И еще одна цитата, теперь из его интервью 2022 года (уже после отъезда): Сейчас нас выбило со всех орбит. Я читал рукописи, которые будут выходить у моих друзей в ближайшие полгода. Это очень странно сейчас читать, там все ещё другие проблемы. Мне кажется, в ближайшие годы появятся книги с болезненным осознанием себя осколком бывшей империи, со сведением счетов с прошлым собой, с ощущением того, что тебя выбили с орбиты и ты теперь Плутон. Нас разжаловали из планет, вычеркнули из большого мирового нарратива, теперь мы болтаемся где-то на краю.
Это будет ключевой темой русскоязычной литературы, мы будем писать о потерявших всякие ориентиры людях, которые пытаются нащупать хоть какую-то почву. Увы, найдутся те, кто схватится за ресентимент и былое величие, но я надеюсь, что нарративом будут править не они.
Не надо щупать — надо идти и делать.