Давненько я не был в Большом театре. Лет двадцать с лишним. А тут получилась оказия — коллеги из РТ пригласили на свое 20-летие.
На торжественный вечер пригласили тысячи гостей, включая российских официальных лиц, иностранных дипломатов и медийных персон. Меры безопасности были самые строгие. Еще бы сам Президент прибыл и выступил с речью, поздравив коллектив с юбилеем и высоко оценив вклад телеканала. Как и обычно бывает на подобных торжественных мероприятиях после выступления часть народа рассосалась канув в Лету или заякорившись в буфете.
Но мы то с вами — ого-го!
Я давно хотел сходить на эту постановку «Пиковой дамы» — слышал, что она стала одним из хитов репертуара Большого после премьеры в декабре 2023-го.
На спектакле как всегда аншлаг. В фойе толпа в вечерних нарядах, дамы в платьях в пол разной степени открытости, аромат духов смешивается с запахом свежих цветов. Я прошёл через эту вакханалию, поднялся по лестнице с этими роскошными люстрами на четвертый этаж и занял место в ложе — вид отличный, весь партер как на ладони, оркестровая яма внизу, сцена огромная. Можно дам лорнировать, да только стара мартышка глазами стала да и люнетов с собой нет — беда.

Спектакль (на Исторической сцене, отмечу) начался спустя кое-то время после речи Президента, так что народ успел сбегать и нагрузиться. Симфонический оркестр Большого под управлением дирижёра Павла Клименко, около 80 музыкантов, заиграл увертюру, и зал мгновенно погрузился в напряжённую атмосферу. Это двухактный балет по мотивам повести А.С.Пушкина и оперы П.И.Чайковского, но с современной подачей: композитор Юрий Красавин взял фрагменты из оперы и других сочинений Чайковского, добавил свои партии — партитура вышла динамичной, с элементами триллера, где скрипки визжат, как призраки, а виолончели гудят низко, предвещая безумие. Драматург Валерий Печейкин (которого я знаю как соавтора подкаста «Листай вправо«) написал либретто, объединив сюжет повести Пушкина и оперы Чайковского. Ключевой темой стало противостояние страсти и страха.

Хореография Юрия Посохова — это вообще бомба: смесь классики и современного, с резкими па-де-ша, акробатическими поддержками и даже элементами современного танца, когда танцоры буквально «растворяются» в группе, как тени. Весь спектакль длится около 2 часов с антрактом, но время летит незаметно — это не просто танец, а настоящий психологический триллер, «хоррор-балет», как его окрестили критики.

Наряду с персонажами-людьми и призраком практически ещё одним героем становится сам город Петербург. Художник-постановщик Полина Бахтина, впервые работавшая на постановке в Большом театре, создала — зловещим рисунком гобелена или покрытым патиной времени гигантским зеркалом на заднике, уходящими вглубь сцены — и времён — золочёными рамами, образующими истаивающую в туманной дымке анфиладу парадных зал, вздымающимся тюлем занавесей — образ города величественного, но полного тайн и скрытой угрозы, существующего, как между веком нынешним и минувшим, между двумя мирами, один из которых — самый настоящий мираж, да и второй не полностью реален.

Сюжет следует пушкинской линии с чеховским акцентом на страсти и судьбу: инженер Герман (в тот вечер его танцевал Дмитрий Смилевски — виртуоз, его прыжки в воздухе завораживают, тело как натянутая струна) одержим идеей разбогатеть через секрет трёх карт. Он влюбляется в Лизу (Ева Сергиенкова — грациозная, как лань, её соло в первом акте — чистая лирика, с мягкими арабесками и пор-дe-бра), воспитанницу старухи-Графини (вы удивитесь, но ее в духе современных традиционных духовно-нравственных ценностей играл мужик — Александр Смольянинов в этой роли — огонь! Персонаж графини как манипуляторша из ада, танцует с демонической энергией, повисает на руках партнёров, как паук в паутине). Второстепенные роли — Томский, Елецкий, Чекалинский — исполняли Егор Геращенко, Марк Орлов, Ян Годовский и другие звёзды труппы, их групповые сцены в бальном зале — вихрь вальсов и мазурок, где классические па переходят в хаотичный вихрь, символизирующий безумие азарта.

Теперь о постановке подробнее — это визуальный пир, который я ещё долго пережёвывал в мыслях. Сценография Полины Бахтиной — чистое кино: сцена превращается в лабиринт зеркал и теней, с проекциями призраков и игральных карт, которые «оживают» под светом Глеба Фильштинского. Первое действие — интимный мир петербургской усадьбы XVIII века: полумрак, свечи в канделябрах, огромные портреты аристократов на заднике, которые «следят» за героями. Бал в третьей картине — феерия света: хрустальные люстры спускаются с потолка, сцена заполняется туманом, а в кульминации зеркала множат фигуры танцоров до бесконечности, создавая иллюзию бездны. Второе действие — спуск в ад: комната Графини с гобеленами и часами, которые тикают, как бомба; игорный дом — хаос столов с картами, где свет режет тьму, как нож. Финал — безумный пас-де-де Германа с призраком Пиковой дамы: сцена темнеет, проекции карт летят вихрем, а Герман в конвульсиях падает, проиграв всё. Техника на высоте — флайборды для «полётов» призраков, дым-машины для атмосферы, и всё это без единой заминки на этой махине Исторической сцены.

А костюмы! О, это отдельный восторг — тоже работа Бахтиной, роскошные, но с тёмным, готическим уклоном, не просто декор, а часть характера. Графиня в первом акте — в чёрном бархатном платье с кружевным воротником до подбородка, как у вдовствующей королевы: шёлк шуршит, перья на головном уборе дрожат, а в сцене смерти она сбрасывает его, оставаясь в белом корсете-скелете, символизирующем обнажённую душу. Её «призрачный» образ во втором акте — полупрозрачный шифон с принтом пиковых мастей, развевающийся в танце, как саван. Лиза — в светло-голубом муслиновом платье с пышными рукавами, типичном для рококо, но с разрывами в ткани во втором акте, показывающими её внутренний разлад; её пачки в соло — лёгкие, как облака, с вышивкой серебряных карт. Герман — строгий инженер в фраке с высоким воротником, чёрный сюртук с красными отворотами (намёк на кровь и карты), но по мере безумия костюм «рассыпается»: жилет расстёгивается, манжеты пачкаются «чернилами» от карт. Кордебалет в бальном зале — аристократы в кринолинах и фраках цвета индиго и изумруда, с масками на лицах (венские вальсы с элементами маскарада), меха и жемчуг сверкают под софитами. Всё сшито на славу — ни одного шва не видно, ткани дышат, цвета глубокие, матовые, чтобы не конкурировать со светом, но подчёркивать мистику. Никаких ярких фейерверков, как в «Щелкунчике», — здесь всё в тоне: чёрный, серый, бордовый, с вспышками белого для призраков.

Второе действие ударило ещё сильнее — кульминация с Графиней, где Смольянинов танцует с такой яростью, что мурашки по коже, а Смилевски в финале — сплошной нерв, его тело корчится в агонии, как в конвульсиях. Зрители аплодировали стоя минут 15.

Вышел из театра около 22:30, голова гудела от эмоций, прошёлся по ночной Москве — от Кремля до метро, размышляя о судьбе и картах. Если честно, это был один из лучших театральных вечеров в моей жизни: смесь классики и красоты, которая не отпускает.
Рекомендую всем сходить на «Пиковую даму»!