Джонни Винтер — человек, который переиграл саму судьбу

Я давно перестал считать Джонни Винтера (Johnny Winter) просто «тем белым техасцем с белыми волосами». Для меня Джонни — это не просто блюзмен. Это тот парень, чьи пальцы на грифе превращали обычный блюз в настоящий взрыв, где каждая нота кричала так, будто он сам прожил все эти годы раньше. Представьте себе: 1969 год, сцена легендарного Вудстока. На неё выходит долговязый, почти прозрачный парень с длинными белыми волосами и навыкате глазами альбиноса. Он берёт в руки гитару — и начинает выдавать такие пронзительные, скоростные риффы, от которых у публики просто сносит крышу. В тот момент на сцене был не просто талантливый гитарист. На сцену выходила сама суть блюза, переплавленная через невероятную судьбу.

Джон Доусон Винтер Третий родился в техасском городке Бьюмонт 23 февраля 1944 года. Судьба с самого начала не баловала парня: он появился на свет косоглазым альбиносом. Но эта же особенность, сделавшая его внешность такой запоминающейся, позже станет частью его легенды. Кстати, его младший брат Эдгар тоже был альбиносом и тоже стал известным музыкантом — видимо, это у них семейное.

Папа, саксофонист и гитарист, научил Джона играть на кларнете, потом на укулеле. Но настоящая любовь пришла, когда Джонни Винтер взял в руки гитару. Вместе с братом они копировали Everly Brothers и даже выиграли местный телевизионный конкурс. Уже в 15 лет Джонни собрал свою первую группу Johnny and the Jammers. Он часами пропадал в блюзовых клубах, впитывая манеру игры чернокожих музыкантов. В тот же время он записал свой первый сингл — «School Day Blues». Шестнадцать лет, а уже звучит так, будто прожил целую жизнь.

1967 год. Джонни Винтер играет в Вулканском клубе в Остине, снимает лайв — и в итоге появляется альбом The Progressive Blues Experiment (1969). И тут случилось то, что бывает раз в жизни. Журнал Rolling Stone назвал его «самым горячим явлением в Техасе после Дженис Джоплин». Представляете? Из полной безвестности — в один ряд с легендой.

А потом в 1968-м приезжает в Нью-Йорк на джем-сейшн с Майклом Блумфилдом и Аль Коопером. Там, под «It’s My Own Fault» Би Би Кинга, он играет так, что все в зале встают. И через пару дней уже подписывает контракт с «Коламбией» на шестьсот тысяч долларов. На тот момент это была самая огромная авансовая сделка в истории шоу-бизнеса. Представьте: парень из Техаса с белой гривой и косыми глазами, которого до этого никто не знал, а ему дают полумиллионный гонорар. Джонни тогда сказал: «Ну, я думал, я уже умер». Но нет — он только взлетел.

И Джонни не подвёл. Его альбомы Johnny Winter и Second Winter, вышедшие в 1969 году, стали не просто успешными — они определили звучание целой эпохи. В том же году он выступил на Вудстоке. Он играл там девять песен, включая свою версию Johnny B. Goode Чака Берри (послушайте, это нечто). Для белого парня из Техаса исполнять блюз и рок-н-ролл с такой мощью и пониманием — это был настоящий вызов устоявшимся правилам.

Каждый раз Джонни Винтер выходил на сцену и просто рвал зал… На Вудстоке в 1969-м, на Филлморе, на фестивалях — он был одним из тех, кто заставлял весь мир замирать. А самое главное — он не просто копировал Блумфилда или Клейтона. Он взял чистый техасский блюз — Мадди Уотерса, Хоулин Вулфа, Элмора Джеймса — и выжал из него что-то совершенно своё. Скоростной, агрессивный стиль исполнения. Именно от него пошли те длинные соло, которые потом использовали и Стиви Рэй Вон, и все, кто пришёл после. Гитара Винтера — это был язык, проникающий вам прямо в душу.

Скорость его игры до сих пор поражает. Это не просто быстрые ноты — это виртуозность, подкреплённая невероятным свингом и узнаваемым хрипловатым голосом. Журнал Rolling Stone поставил его на 63-е место в списке величайших гитаристов всех времён — и это при том, что список этот составляли в основном под влиянием рока, а Джонни был стопроцентным блюзменом.

В начале 1970-х он собрал проект Johnny Winter And с другим гитарным гением, Риком Дерринджером. Их концертный альбом стал самым коммерчески успешным в карьере Винтера. Но именно тогда Джонни столкнулся с серьёзными проблемами — наркотики чуть не погубили его, и группа распалась.

К 1973 году он взял себя в руки и выпустил альбом с говорящим названием Still Alive and Well («Всё ещё жив и здоров»). Альбом добрался до 22-й строчки в Billboard — для блюзового музыканта тех лет это был феноменальный успех. Потом вышли альбомы Saints & Sinners (1974), John Dawson Winter III (1974). Но Джонни уже не хотел быть просто рок-звездой. Он вернулся к корням и выпустил чистый блюз. Raisin’ Cain(1980), Guitar Slinger(1984), Roots (2011)… И вот тут он показал, кто он на самом деле.

Но главное в его жизни случилось чуть позже. Джонни Винтер осуществил мечту, о которой мечтал всю жизнь: он начал продюсировать записи самого Мадди Уотерса. И не просто продюсировать — он буквально вернул великого блюзмена к жизни, вытащив его из творческого кризиса. Четыре альбома: Hard Again, I’m Ready, King Bee и живой Mississippi Waters Live. За эти работы Винтер трижды получил «Грэмми». Джонни сидел рядом с легендой, учился у неё — и заставлял весь мир заново услышать Мадди Уотерса. Для него это было святое. «Я учился у Мадди, Роберта Джонсона, Сона Хауса и Элмора Джеймса, — говорил он. — И с тех пор всё остальное было просто продолжением».

При этом сам Джонни Винтер за свою сольную карьеру был номинирован на «Грэмми» несколько раз, но выиграл только однажды — в 2004 году за альбом I’m a Bluesman.

Джонни Винтер ушёл от нас в 2014 году во время  своего европейского турне, в Цюрихе. Ему было 70. Но даже после смерти он успел напомнить о себе: его последний студийный альбом Step Back, вышедший через несколько месяцев после его ухода, получил «Грэмми» как лучший блюзовый альбом. На этой пластинке с ним играли Эрик Клэптон, Билли Гиббонс из ZZ Top, Бен Харпер. Это была его прощальное послание миру. Он сам сказал однажды: «Я много думаю о наследии… Искренне надеюсь, что в конце моей жизни обо мне скажут, что я был хорошим блюзменом. Это всё, чего я хочу».

Знаете, Джонни Винтер был не просто хорошим. Он был одним из тех, кто доказал: блюз — это не цвет кожи, не происхождение и не стереотипы. Это состояние души, которое пробивается наружу, даже если природа наделила тебя внешностью, которая никогда не вписывается в стандарты. Джонни Винтер играл так, будто хотел переиграть саму судьбу. И у него это получилось.

Его музыка не умерла. Она стала тем самым фундаментом, на котором выросла целая волна гитаристов. Те, кто пришёл после него, слышали в ней не просто скорость и технику — они слышали душу. Человека, который прошёл через расистский Техас, через славу, через ад и вернулся к корням. И сделал это так, что блюз больше никогда не звучал одинаково.

Если вы до сих пор не слушали Джонни Винтера — начните с I’m Yours and I’m Hers. Потом с Nothin’ but the Blues. А потом просто включите что-нибудь из живых выступлений. И почувствуете, как внутри что-то зажглось. Потому что он не просто играл. Он горел. И оставил после себя огонь, который горит до сих пор.