Наталия Таньшина «К.В.Нессельроде и Крымская война»
«Кисельвроде» — под таким несерьезным прозвищем с легкой руки писателя Николая Лескова этот серьезный человек остался в истории, хотя ничего плохого Лесков о графе Нессельроде не сказал, даже наоборот: «А граф Кисельвроде велел, чтобы обмыли Левшу в Туляковских всенародных банях, остригли в парикмахерской и одели в парадный кафтан с придворного певчего, для того, дабы похоже было, будто и на нем какой-нибудь жалованный чин есть».
А вот другой современник Нессельроде, Федор Иванович Тютчев в 1850 году посвятил ему очень жесткие строки:
«Нет, карлик мой! трус беспримерный!..
Ты, как ни жмися, как ни трусь,
Своей душою маловерной
Не соблазнишь Святую Русь…»
Спустя четыре года, в разгар Крымской войны, историк и публицист славянофильского направления Михаил Петрович Погодин в своей записке на имя государя Николая Павловича сожалел, что российская дипломатия «приносила в жертву все свои самые дорогие, кровные интересы, отказываясь от священнейших чувствований. Все для европейского порядка, который был, кажется, высшею, единственною ея целию…».
Единомышленница Погодина Вера Сергеевна Аксакова, сестра славянофилов Константина и Ивана Аксаковых, записала 10 марта 1855 года в дневнике: «Если б не Нессельроде, который беспрестанно его [императора Николая I] принуждал возвращаться к безобразной политике немецкой, то государь был бы увлечен совсем на другой путь! Ему, этому изменнику, ему одному обязаны мы позором и затруднительным положением России!»…
Нессельроде доставалось абсолютно за все: за то, что он был немцем, за то, что был маленького роста, за богатую (и умную!) жену, за то, что имел вкус к жизни и умел жить. Так, современник графа, писатель и публицист князь Владимир Петрович Мещерский, человек крайне правых взглядов, писал о нем: «Не мал, и не дюжин был, несмотря на свой маленький рост, похожий на Тьера [Адольф Тьер, известный французский политик, был тоже очень невысокого роста] знаменитый граф Нессельроде, министр иностранных дел. Он был и ловок, и умен, но, к сожалению, у него было два крупных недостатка: он не был русский по душе и совсем ею не роднился со своим монархом, а во-вторых, был феноменальный эгоист-эпикуреец. От того про него говорили, что он больше сделал для кулинарного искусства и для цветов, чем для иностранной политики России»
