Чемпион Джек Дюпри — один из главных блюзовых пианистов мира

Знаете, есть музыканты, чья история жизни звучит просто невероятно. Чемпион Джек Дюпри (Champion Jack Dupree) как раз такой. Этот человек успел побыть сиротой, поваром, профессиональным боксёром, военнопленным, и при всём этом умудриться стать одним из главных блюзовых пианистов мира. Пятьдесят один год студийной работы. Сотни записей. И репутация человека, который умел превратить любую пьянку в концерт, а любой концерт — в пьянку. С поправкой на то, что сам он пил мало, а наркотики не употреблял вовсе — но пел о них так, что мурашки по коже.

Уильям Томас Дюпри, именно так звучит полное имя нашего героя, родился в Новом Орлеане — это факт. А вот дальше начинается неразбериха: одни источники настаивают на 23 июля 1909 года, другие — на 4 июля 1910-го. Сам Джек, судя по всему, тоже особо не заморачивался и любил напустить туману. В различных документах он писал то одно, то другое. Когда твоя жизнь — сплошное движение, какая разница, в какой именно летний день ты появился на свет?

А появился он, скажем прямо, в весьма непростых обстоятельствах. Отец — из бельгийского Конго, мать — креолка с примесью черокской крови. Семья держала продуктовую лавку в ирландском квартале Нового Орлеана. Когда Джеку было около двух лет, в доме случился пожар. Родители погибли. Мальчик попал в приют для цветных сирот — тот самый Colored Waifs’ Home, где за несколько лет до него «отсиживался» юный Луи Армстронг. Вот такая компания подобралась.

Игре на фортепиано его начал учить итальянский священник — из жалости или из педагогического энтузиазма, уже неважно. Важно, что парень оказался чертовски способным. Он сбегал из приюта, чтобы слушать местных пианистов в злачных заведениях Нового Орлеана, как губка впитывал баррелхаус. Уилл Холл по прозвищу «Drive ‘Em Down» стал его главным наставником — Джек Дюпри называл его своим музыкальным крестным «отцом».

Но музыкой сыт не будешь. В двадцатых он мотался по Среднему Западу — Чикаго, Индианаполис, Детройт. Работал поваром. Пока в Детройте не встретил Джо Луиса — да, того самого Джо Луиса, легенду тяжёлого веса. Луис посмотрел на щуплого парня и сказал что-то вроде: «Слушай, тебе бы перчатки надеть». Дюпри надел. И понеслось. Сто семь боёв. Победа в турнире по любительскому боксу «Золотые перчатки». Титул чемпиона Индианы в лёгком весе. Прозвище «Чемпион» — сначала в честь Джека Джонсона, первого чернокожего чемпиона мира в супертяжелом весе, потом уже просто как часть имени. Он носил его до самой смерти.

Но кулаки кулаками, а пальцы скучали по клавишам. Днем он месил соперников на ринге, а по вечерам «лабал» буги-вуги по разбитым пианино в барах Французского квартала. Его звук — это не просто блюз. Это новоорлеанский коктейль из буги-вуги, баррелхаус-пиано и уличной грязи. Он не поглаживал клавиши, а буквально выбивал из них ноты. Левая рука у него работала как паровой молот, задавая такой ритм, что стены тряслись, а правая выдавала такие хулиганские, чуть фальшивящие, но дьявольски обаятельные фразы, что повторить это невозможно.

А в 1942-м Джека Дюпри призвали на флот. Коком. Служил на корабле в Тихом океане. В 1943-м японцы взяли его в плен — и следующие два года он провёл в лагере для военнопленных. Можете представить, что это было? Чернокожий американский музыкант, бывший боксёр, в японском плену. Он выжил, а многие — нет.

Вернулся в Штаты после войны, осел в Нью-Йорке и начал записываться всерьёз. Ещё до войны, в 1940–1941-м, он успел сделать сессии для OKeh — и среди них «Junker’s Blues», песню, которая изменила всё. Мрачная, откровенная история о героине, кокаине и тюрьме. Через восемь лет Фэтс Домино переделал её в «The Fat Man» — и это, если разобраться, один из первых рок-н-ролльных хитов в истории. Джек Дюпри, впрочем, к авторству отношения уже не имел: контракты тех лет — отдельная песня, и продюсер Лестер Мелроуз прибрал к рукам права на многие его композиции.

В конце 1940-х он активно в Нью-Йорке записывает пластинки, которые расходятся как горячие пирожки. Walking The Blues в 1955-м взлетает на 6-е место в ритм-н-блюзовых чартах. Но звездной болезни у Джека не было. Когда музыка не кормила, он просто шел на кухню. Да, Чемпион Джек Дюпри — один из величайших пианистов блюза — в перерывах между гастролями работал поваром. И, говорят, готовил он так же смачно, как и играл.

В 1958-м Джек Дюпри записал альбом «Blues from the Gutter». Название говорит само за себя: «блюз из сточной канавы». Алкоголь, наркотики, азартные игры, проституция — всё это без морализаторства, без жалоб, с той самой интонацией человека, который видел всё это вживую и не считает нужным делать вид, что это его шокирует. Это, пожалуй, его magnum opus. Если вы никогда не слышали Джека Дюпри — начните c него.

К концу пятидесятых он устал от Америки. От сегрегации, от того, как с чернокожими музыкантами обращались даже на «свободном» Севере. В 1960-м он уехал в Европу — и не вернулся. Швейцария, Дания, Швеция, Англия, Германия. Он жил в г.Галифаксе, что расположен в Западном Йоркшире — там даже женился на местной официантке по имени Ширли Энн Харрисон. Потом был Копенгаген, коммуна Фристистад Кристиания, где он готовил новоорлеанскую еду и играл с гитаристом Кенном Лендингом. Европа дала ему то, чего Америка не дала: уважение. Не как «цветному артисту», а просто как к артисту.

И это уважение было взаимным. В 1966-м молодой Эрик Клэптон и Джон Мэйолл записались с ним на альбоме «From New Orleans to Chicago». Эрик Клэптон потом говорил, что учился у Джека Дюпри тому самому блюзовому груву, который позже стал его фирменным. А «Junker’s Blues» повлиял не только на Домно, но и на Professor Longhair, который превратил его в «Tipitina». Вот такая цепочка: Дюпри — Домно — рок-н-ролл. Дюпри — Лонгхэйр — фанк. Без него новоорлеанская музыка звучала бы иначе.
Его эмиграция в Европу в 1960-х открыла дорогу туда десяткам американских блюзменов. Он показал, что Старый Свет готов слушать настоящий американский блюз не только в виде заезженных хитов, но и в виде сырого, потного джема.

Давай разберём самые крутые альбомы Джека Дюпри. Сразу оговорюсь: «крутые» — понятие растяжимое. У него за плечами больше сорока пластинок, и среди них есть как абсолютные шедевры, так и проходные вещи, записанные ради гонорара. Но если отобрать то, что действительно стоит слушать — вот они.

«Blues from the Gutter» (1958). Про него уже упоминал, но повторюсь. Это не просто лучший альбом Дюпри. Это, пожалуй, одна из самых честных блюзовых пластинок, когда-либо записанных в Нью-Йорке. Что здесь круто? Во-первых, темы. «T.B. Blues», «Can’t Kick the Habit», «Junker’s Blues», «Evil Woman» — это не абстрактные блюзовые страдания, а конкретные истории из жизни. Туберкулёз, героин, неверная женщина, тюрьма. Дюпри не морализирует, не жалуется, не просит сочувствия. Он просто рассказывает — с той интонацией человека, который всё это видел и пережил. Во-вторых, звук. Критики отмечают, что для 1958 года запись на удивление чистая и раздельная — вокал и инструменты не сливаются в кашу, а существуют каждый на своём месте. Левая рука Джека работает как метроном, правая вытворяет что угодно, но всегда попадает в нужное место. И голос — низкий, чуть надтреснутый, с той самой новоорлеанской ленцой, которая не раздражает, а гипнотизирует. Альбом короткий — тридцать семь минут. Но там нет ни одной проходной вещи. Это тот случай, когда говорят: «обязательно к прослушиванию».
«Champion Jack’s Natural & Soulful Blues» (1960). Продолжение, записанное уже в Лондоне — и это важно. Джек к тому моменту уехал в Европу, и в студии рядом с ним оказались британские блюзмены: Алексис Корнер на гитаре, Джек Фаллон на басу. Звучит иначе, чем «Gutter» — чуть более гладко, чуть более «европейски». Но фирменная манера Дюпри никуда не делась. Здесь есть «Seafood Blues» — почти кулинарная песня, «Death of Big Bill Broonzy» — дань уважения великому чикагцу, с которым Джек когда-то играл, и «Rampart Street Special» — чистейший новоорлеанский грув. Критики считают этот альбом «равно превосходным» продолжением дебюта. Не шедевр уровня «Gutter», но крепкая, зрелая работа человека, который знает, что делает.
«From New Orleans to Chicago» (1966). Вот тут начинается самое интересное для тех, кто пришёл в блюз через рок. В 1966-м Джек записался в Лондоне с составом, который сегодня выглядит как зал славы британского блюза: молодой Эрик Клэптон, Джон Мэйолл, Тони Макфи. Для Клэптона это была школа — он потом говорил, что учился у Дюпри тому самому груву, который стал его фирменным звуком. Но не думайте, что альбом — это «Клэптон и компания, а Дюпри на подпевках». Нет. Джек здесь главный. Его «thundering barrelhouse piano» — громовое, перкуссионное, бескомпромиссное — задаёт тон всему. Клэптон и Мэйолл аккомпанируют, а не наоборот. Критики пишут, что это, пожалуй, самый «блюзовый» альбом Дюпри. И при этом — редкий случай, когда блюз звучит с «открытой, почти хулиганской радостью». Джек явно кайфовал в студии. Это слышно.
«Back Home in New Orleans» (1990). Джек вернулся в Новый Орлеан впервые за тридцать шесть лет. Ему было восемьдесят. И он записал альбом, который многие считают лучшим из его поздних работ. Что здесь круто? Контекст. Человек, который уехал из Америки из-за сегрегации и неуважения, вернулся в родной город — и записал пластинку, полную тепла и какой-то умиротворённой радости. С ним играет Кенн Лендинг, его многолетний гитарист из Дании. Звук — большой, с духовыми, почти биг-бэндовый. Но под всем этим — тот же Джек, с тем же голосом, с той же левой рукой. Критик Роберт Кристгау поставил этому альбому высокую оценку, отметив, что в восемьдесят лет Дюпри звучал живее, чем многие молодые. Это правда. «Back Home» — не ностальгическая пластинка. Это альбом человека, который вернулся домой и наконец-то может просто играть.
«One Last Time» (1993) Вышел через год после смерти Джека. Записан в Новом Орлеане, с местными музыкантами — включая саксофониста Эрла Тёрбинтона-младшего и басиста Уолтера Пейтона. Название говорит само за себя. Джек знал, что умирает — рак уже давал о себе знать. Но на записи этого не слышно. Голос чуть более хриплый, чем раньше, но всё ещё сильный. Фортепиано — всё ещё точное. Кристгау отметил, что музыканты играют так, «будто это их последний шанс». Человек прощается с жизнью — и делает это с улыбкой, с грувом, с той самой невозмутимостью, которая была его фирменным знаком. «Bad Blood», «She’s Jail Bait», «Give Me Flowers While I’m Livin’» — названия говорят сами за себя. Джек не боялся смерти. Он боялся скуки.

Что ещё стоит послушать? Если хочется копнуть глубже — обратите внимание на «Blues at Montreux» (1973). Это живая запись, и там слышно, как Джек держит зал. Кристгау поставил ей «B+», что для него почти похвала. Ещё есть «Forever and Ever» (1992) — предпоследний альбом, который тот же Кристгау оценил на «A−» и назвал «современным блюзовым шедевром». И, наконец, «A Portrait of Champion Jack Dupree» (2000) — посмертный сборник, который собрал лучшее из трёх его поздних сессий. Кристгау дал ему «A» и написал что-то вроде: «все самое дикое из одного альбома, самое плотное из дебюта и самое отзывчивое из прощального».

А умер Чемпион Джек Дюпри 21 января 1992 года в немецком Ганновере. От рака. Ему было за восемьдесят. Он записывался до самого конца — последние сессии, последние концерты, последние истории, рассказанные в перерывах между песнями. Потому что он был не просто пианистом. Он был рассказчиком. Rаconteur, как говорят французы. Человеком, который мог держать зал одним голосом. Его фортепианный стиль — резкий, перкуссионный, с левой рукой, которая работает как метроном, и правой, которая вытворяет что угодно, но всегда попадает в нужное место. Профессор Лонгхэйр, Фэтс Домно, Джеймс Букер — все они смотрели на него как на живого классика. А он просто играл. И рассказывал. И, если честно, этого достаточно.

Если вы хотите понять, что такое настоящий, не прилизанный и не академический блюз, забудьте на вечер про Эрика Клэптона. Поставьте Blues from the Gutter. Если зайдёт — слушайте «Natural & Soulful Blues» и «From New Orleans to Chicago». Если хотите услышать, как человек уходит красиво — «One Last Time». Если хотите понять, почему Европа его любила больше Америки — «Back Home in New Orleans». Всё остальное — для тех, кто уже влюбился и хочет копать глубже. Закройте глаза. И вы услышите, как в прокуренной комнате человек с огромными, изуродованными боксом кулаками вдаряет по черно-белым костям, рассказывая историю своей жизни. И врет он в этой музыке меньше, чем кто-либо другой в этом мире.