Мы в жизнь входили, как на праздник,
Причем не чей-нибудь, а наш.
Кто знал, насколько безобразен
Был скрытый сталинский пейзаж?

Дорога вдаль казалась ясной
И лица светлыми вокруг.
Кто знал, что тысячу напастей
Таит едва начатый круг.

Аккордеон звучал призывно,
Любовь, как первая звезда,
И что сейчас зовется «измом»,
Была судьба моя тогда.

Потом обрушались удары
На неокрепшие сердца:
Гулаг и культ, застой — и мало,
Кто выдержал все до конца,

Кто смог дожить до перестройки,
Не спившись, не пустясь в бега.
Но сколько света, жизни сколько
Пришло на наши берега.

О, эти лучшие три года,
О, долгожданный звездный час,
Но наша суть, наша природа
Свое взяла и в этот раз…

***

Ты — мое второе я.
Как случилось, непонятно,
Но теперь уж безвозвратно
Ты — мое второе я.
Спросят иногда друзья:
А не слишком ль ты повязан?
Чем ей, в сущности, обязан?
Как вам объяснить, друзья?
Как понять тут без вина:
На двоих четыре жизни,
Мне ее, моя — Отчизне.
Как поймешь тут без вина?
Стало быть, осталось три:
Две ее, моя в запасе.
Если кто-то не согласен,
То считай: одна, две, три.
Кто-нибудь да скажет — врешь:
По две жизни не бывает.
Тут одной-то не хватает.
Не про то, браток, поешь.
Я, во-первых, не браток,
Во-вторых, ты нас не знаешь.
Да и жизнь не понимаешь!
Понял? Так-то вот, браток.
Ну, а если без булды,
Повезло тому на свете,
Кто родную душу встретил.
Это — если без булды.
Иногда вскипаю я
На тебя — и не напрасно.
Это, знаете ль, опасно
Завести второе я.
В целом же итог всегда
Нам с тобой благоприятен.
Не бывает жизнь без пятен,
Но прекрасная — всегда.

* * *

Все та же жизнь — опять лечу куда-то.
Иллюминатор — слева от стола.
Подобраны бумаги аккуратно.
Есть три часа, читай свои дела!
Примерно ясно, что там ожидает
(там — это вечный город, город Рим) —
По большей части суета пустая,
Но все равно неплохо, что летим.
Повеет вновь знакомый влажный воздух,
И аромат пробьется сквозь бензин.
У нас зима, а тут цветут мимозы
И зелен мир — с холмов и до низин.
Да, нету слов — достался итальянцам
Край, что один из лучших на Земле.
И обжитой. Хоть если постараться,
То можно и улучшить кое-где.
К примеру, грязи явно многовато —
Бутылки, банки, всякий прочий сор.
Им наш бы снег — покроет, словно ватой,
И белизна любой утешит взор.
Опять же социальные контрасты.
Как по учебникам — с богатством нищета.
Собой в открытую торгуют педерасты,
И в целом ситуация не та.
Но, впрочем, есть приятные моменты:
К примеру, пиво на любом углу,
И вообще, товар в ассортименте.
А деньги? Вот об этом ни гу-гу.
Тут действует закон социализма:
Кто не работает, действительно не ест.
Без ложного скажу патриотизма
Я дома предпочту нести свой крест.

***
ВЕСНА
Весной хлопот невпроворот.
Как в сказке — полный рот.
Ведь что в округе не растёт,
Всё требует забот.
И начинается с утра
Весенний перебор -
Вскопать, подрезать, со двора
Свезти слежалый сор.
То тут, то там белеет снег -
Ещё ему лежать,
Но яростный весны набег
Попробуй удержать!
На что подснежник не жилец
В ночной весенний хлад -
Нелишний знак-зиме конец
нет пути назад.
И крокус синим огоньком
Пробился сквозь траву,
Сигналит словно маячком
- Я с вами, я живу.
И птиц стремительный полёт
Почти над головой…
И всё ликует и поёт
как водится весной.

***
Уходит год под снега круговерть,
На случай настроенье элегично.
Всё стало в жизни ясно и привычно,
А значит, не вдалеке брезжит смерть…
Но жажда жить еще кипит в крови,
И чувства временами также остры.
Волна тоски не захлестнула остров -
Наш микромир покоя и любви.
Задуман, сотворён и обжит нами,
Он — гордость и итог прошедших дней.
С него спокойнее пускаться в мир людей
И приходить назад — с разбитыми губами,
А в пору перемен — приятнее вдвойне
Иметь надёжный и уютный угол
И наблюдать без всякого испуга,
Как перестройка бьёт по голове.
Помянем же минувший год добром.
Укрепил наш мир и мир меняет внешний
^может быть с чуть большею надеждой
Российский озираем небосклон.

* Адамишин Анатолий Леонидович — советский, российский дипломат (1934). Посол в отставке

**Воспроизводится в т.ч. по книге «Смоленка в стихах», М., Новый ключ, 2018 стр 12-15