Я пришел к этим стихам очень странно. В одной из соцсетей приводился этот кусок:

И будет час, когда вернемся мы
Пусть старые, усталые, больные
Из дальних стран, из жизненной тюрьмы
К твоим полям, любимая Россия.
А если не придет и не свершится час
И жизнь окончится на этой тропке узкой,
Пока последний луч для смерти не погас
Гордиться буду тем, что умирала русской.

С такой припиской, что вот были люди в то время, и никто из нынешних эмигрантов, иммигрантов, релокантов, поуехавших, временно переместивших такое написать неспособен.
Полез разбираться «ху из ху». Оказалось, что этот отрывок принадлежит перу талантливого русского поэта и писателя, представителя «белой эмиграции».
Ольга Алексеевна Скопиченко (1908-1997) — русская поэтесса и писательница, чья жизнь и творчество были неразрывно связаны с судьбой русской эмиграции XX века. Она прошла стандартный для тогдашней обстановки путь русского эмигранта: Дальний Восток — Харбин — Шанхай — Тубабо — Сан-Франциско — Сан-Матео.
С 1950 года жила в Сан-Франциско. Много лет сотрудничала с газетой «Русская жизнь». Опубликовала книги «Неугасимое» (1954), «Памятка» (1982), Рассказы и стихи (1994). Скончалась 12 мая 1997 года.

Я взял на себя смелость опубликовать часть ее патриотических стихов, уж коль у народа есть потребность к прекрасному

А, может быть, лучше уехать
В далекий и чуждый край?
Считать по дорогам вехи,
Кричать ямщику: «погоняй!»

И думать о новых картинах,
Которые ждут впереди,
Забыть о России любимой
И счастье за морем найти?

Пожалуй, так будет проще
Искателем счастья стать,
Забыть про родимые рощи —
Стихи свои пальмам писать.

Но знаю я, что и в далеких,
Красивых, но чуждых полях
Я буду писать те же строки
И прошлое встанет в стихах.

Я знаю, попрежнему будет
Мне сниться далекая Русь,
И где бы я не был, повсюду
Настигнет знакомая грусть.

***
Горечь

Твоих полей нехоженных просторы,
Твоих дорог невиданную ширь,
Я все люблю— озера, реки, горы,
Урал, Поволжье, снежную Сибирь.

Не много обуви сносила по дорогам
Родной страны. И жить не привелось
В лесах Твоих. По капле, понемногу
Яд ворожбы твоей всосался в кровь.

Я с юности отравлена Тобою.
Разворожить в изгнаньи не могли,
Как будто в сердце с горькою любовью
Вложили горсть Твоей сухой земли.

Как будто крест положен мне на плечи
И выпрямиться не хватает сил.
И радоваться в этом мире нечем,
Как на погосте, у родных могил.

И все таки живу Твоим виденьем,
Твоей легендою, как верою полна.
И Ты идешь, идешь за мной, моею тенью,
Моя далекая, любимая страна.

И за чертой, где праведней и строже
Ведется счет земных деяний всех,
Скажу: — Прости, о милосердный Боже,
За мой земной, невыплаканный грех.

За то, что я полей не исходила,
Ее цикуты с Ней не испила,
Но до конца Ее одну любила
И только Ею на земле жила.

***
Опять в огне. Опять горишь войною.
Границы ощетинились штыками,
А небо бледной чашей голубою
Бесстрастное, холодное, над нами.

Как странно в сердце. Ты и не моя,
Как больно. Наша и совсем иная!
Твои леса, поля, твоя земля
Для нас запретная страна чужая.

И все таки. Вот этот жребий свой
Бродить по горьким и больным дорогам,
Без своего угла и без страны родной
И знать, что всюду и везде чужой
С иною радостью, с иною верой в Бога.

Не променяю ни на что. В душе
И в сердце русская. И радостен и вечен
Звук слов родных. И будут хорошеть
И расцветать слова. И будет час отмечен,

И будет час, когда вернемся мы
Пусть старые, усталые, больные
Из дальних стран, из жизненной тюрьмы
К твоим полям, любимая Россия.

А если не придет и не свершится час
И жизнь окончится на этой тропке узкой,
Пока последний луч для смерти не погас
Гордиться буду тем, что умирала русской.

***
Сознание

Мне осталось кочевать недолго—
Жизнь идет в последний перевал:
Не увидеть мне родную Волгу,
Не поехать на родной Урал.

Нет и горечи в моем сознаньи,
Видно осудил за что-то Бог
Нас на это долгое изгнанье.
Средь чужих, неведомых дорог.

Думала ли я в родном Поволжье.
Где впервые начала писать,
Что придется мне по воле Божьей
Вечною изгнанницею стать.

И весь мир, что сказочно чудесен
В детстве растилался предо мной
Обойду с котомкой скорбных песен
Узкою, скитальческой тропой.

Мы с собою, взяли в путь далекий
О Тебе прекрасные слова.
Сердцем были выстраданы строки,
С грузом песенным легка сума.

И дойдя до жизненных пределов,
Зная, что наверно не дожить,
Радуюсь, что жизнь Тобой горела,
Что Господь не дал Тебя забыть.

Льется песня гимном завершенья —
Что мне в том, что я не доживу,
Коль от веры в близость Возрожденья
Сладко сердцу, радостно уму…

И за счастье быть Твоим поэтом
И стихи писать Тебе одной
Было так легко бродить по свету,
Не расставшись ни на шаг с мечтой.

***
Годами мерить наше время мало…

Давно, давно простились мы с Тобой,
Шепча слова молитв, крестила на дорогу
Тогда еще не старческой рукой.
С тех пор прошло так бесконечно много
Тяжелых дней…Разлуки и смертей…
Бесчисленный синодик поминаний.
Но помню я Тебя в минуты расставанья:
От слез дрожащий милый голос твой…
Так хочется домой…
Туда к полям родимого Поволжья,
Где жизнь была беспечна и проста.
И где сейчас, я знаю, нет креста
На кладбище, где ты по воле Божьей
Нашла покой. Безвестная могила,
Над нею тихо шепчут тополя,
Холодная спокойная земля
В ковер травы твой холмйк нарядила.
Я помню ты меня благословила:
Мы уходили навсегда. В поход.
Мы думали вернемся очень скоро,
По юношески полные задора,
Мы верили, победу принесет
Нам окровавленный и страшный год
Великого Российского Исхода.
Прошли года. Нет, целый век прошел:
Годами мерить наше время мало,—
Судьба нам почему-то даровала
Войну, опять войну…
Восстания, расстрелы и изгнанье,
Столетьями года летят над нами.
Замкнули в смертных лагерях страну…
Сквозь дым пожарища не виден свет,—
Как будто солнца над Россией нет.
А мы живем…Нам надо как-то жить,
Работаем, сковали быт привычный
И в нашей эпопее необычной
Стараемся забыть…нет, не забыть:
Забвенье нам не суждено до смерти…
Мы, как письмо в заклеенном конверте,
Которого нельзя не получить.
Мы, как слова, которые из песни
Не выкинешь, не исказив мотив.
Свободны мы. Но мир порою тесен
Без троп заветных, без полей родных.
Какой нечеловеческой молитвой
Смягчить Господний беспощадный гнев!
Мы, как листы разрозненного свитка,
Где все слова слились в один напев
И нам прошедшим годы отступленья,
Испившим чашу горечи до дна,
Нам суждено нездешнее горенье,
Нам нет покоя, не для нас забвенье.
И может быть, по Божьему веленью,
Мы будем снова жертвой искупленья —
Спасенья Твоего, Великая страна.

***
Если жизнь, как траву скосили…
Вечной памятью будут песни…
Тот, кто любит свою Россию,
Верит свято—она воскреснет.

И в пасхальный день, как молитву
Вспоминаешь родные были.
Ничего, что сердце разбито,
Ничего, что мечту убили.

Ничего, что тьмою изгнанья
Наш единственный свет погашен.
И во тьме пронесем мы знамя
Прошлых дней истории нашей.

Бог воскресший, через столетья
Ту страну, что много грешила
Славой вечной своей отметит…
Покаяньем, светом, силой.

День настанет светлей и краше
Милых дней, ушедших в преданья,
Над страною любимой нашей
Ослепительно солнце встанет.

Если долго мечтать о чуде,
На земле сбывается чудо.
И «воистину» скажут люди
И воистину счастье будет.

***
Россия

Россия… Россия…Звени перезвоном
Далеких, степных бубенцов.
Промчись между рытвин, канав и уклонов,
Но только развей силу снов.

Сломай, размечи вековые поверья,
Пусть слышен безсвязный твой бред
Жар птицей теряй золотистые перья,
Но только откликнись в ответ.

Не спи…Лучше пьянствуй, безумствуй, ругайся,
Топчи все святыни свои,
А после молись на коленях и кайся,
И плачь от зари до зари.

Не спи…Не молчи…Сон твой камень тяжелый
Всю душу мою раздавил.
Я сном твоим словно закован в оковы
И сбросить его нету сил.

Россия„..Россия…Промчись ураганом,
Мне молнией душу спали,
Кричи. Пред тобою, безумной и пьяной,
Склонюсь я смиренно в пыли.

***
Последнее
Мы знаем, что слезы и боль не помогут,
Без Родины юные годы прошли,
Великие таинства, данные Богом,
Истрачены нами для чуждой земли.
И вот мы не падаем.Просто, без стона
Пытаемся в жизни бодрее идти.
И наша страна, чудотворной иконой,
Мерещится нам на тяжелом пути.
И, если на Родину выведут тропы
Бессчисленных наших потерь и побед.
Мы ей отдадим, как последнее, опыт
Скитальческих темных и трепетных лет.
У родины вашей попросим немного:
За наши печали, за боли, за страх—
Попросим смиренные, именем Бога,
Земли для могилы в родимых полях.

***
Так много лет прошло и, кажется, что это
Был только сон, что реки и поля
Мечта, приснившаяся русскому поэту,
Нездешняя миражная земля.

Что было все не так, быть может лучше было,
Что не найдешь сейчас забытые пути,
Что это только крест, который до могилы
Нам суждено судьбой и изгнаньи пронести.

И только иногда, в каком-то полусвете,
В игре теней, в мелодии, в словах
Тоска нездешняя…как будто бы в сонете
Строфа знакомая, мелькнувшая едва.

За тридцать лет мы позабыли краски,
За тридцать лет мы исказили речь
И только музыка, царевною из сказки,
Как лейт мотив сумела все сберечь.

Как страшно думать, что потом, сквозь годы,
Когда столетья принесут покой,
Потомкам нашего великого народа
Покажется наш слог ненужный и чужой.

И наше творчество лампадой негасимой,
Горевшее в изгнаньи маяком,
Оценят: непонятные картины,
Поэмы писанные странным языком.

Оторванность…По памяти, вслепую
Мы создавали бережно, как храм,
Всю эту цепь, быть может неживую,
Как фантастическую сказку золотую,
О той стране, что только снилась нам.

***
Полынь
Я вдаль гляжу за грани новых дней,
Как в глубину бездонного колодца.
Года пройдут. На Родине моей
Жизнь мирная, по-прежнему забьется.

Для молодости прошлое пустяк,
Для молодости выросшей удачно,
Им будет чудиться, что было вечно так,
Быть не могло и не было иначе.

О наших странствиях по городам чужим,
Как приключения, прочтут с улыбкой.
И революция развеется,как дым,
Как историческая страшная ошибка.

Но сердцем только редкие поймут,
Как мы боролись, верили, любили…
И с горьким сожалением вздохнут
О том, что мы без Родины прожили.

И будет памятник, поставленный в Москве
Иль в Питере, воздвигнутый не нами,
Как прошлого страдания завет,
Крест на могиле русского изгнанья.

И в день освобождения страны
Из года в год, как в праздник Воскресенья,
Как в светлый день разбуженной весны
Россия будет преклонять колени.

Слова о будущем спокойны и просты,
Для нас, изгнанников, теплы и святы.
И будут приносить молитвы и цветы
К подножью памятника, отмечая дату.

И, если я случайно доживу,
До той поры, когда изгнанье минет,
Я на дорогах пыльных соберу
Сноп горькой, опьяняющей полыни.

Пусть будет жизнь по-прежнему проста,
Пусть будет будущее солнце краше,
Полынь, положенная мною у креста
Напомнит горькое изгнанье наше.

В целом весьма рекомендую прочитать целиком изданную в Сан-Франциско в 1994 году книгу рассказов и стихов Ольги Скопиченко. Я взял на себя смелость взять несколько из них и опубликовать их у себя. Очень жаль, что про такого замечательного человека никто не знает.

И да, пользуясь случаем рекомендую Электронный архив зарубежья имени Андрея Синявского «Вторая литература»