Русская эскадра: последняя стоянка в Тунисе

В ноябре 1920 года, когда Гражданская война на юге России подходила к трагическому финалу, из крымских портов — Севастополя, Ялты, Феодосии, Керчи и Евпатории — уходили последние корабли, унося с собой надежды тысяч людей. Это была «Крымская эвакуация» — одна из самых масштабных и организованных морских операций в истории Белого движения. Под командованием генерала Петра Николаевича Врангеля в течение трёх дней 126 судов приняли на борт около 150 тысяч военнослужащих Русской армии, членов их семей и гражданских беженцев, которые навсегда покинули родную землю.

Среди них был Черноморский флот — переформированный в «Русскую эскадру». Это тактическое соединение включало боевые корабли Российского Императорского флота, вспомогательные суда и мобилизованные пароходы. 21 ноября 1920 года флот реорганизовали в четыре отряда под командованием вице-адмирала Михаила Александровича Кедрова (позже — контр-адмирала Михаила Андреевича Беренса). Флагманом стал эскадренный броненосец «Георгий Победоносец».

Переход был тяжелым. Корабли выдержали штормы, но не обошлось без потерь. Эскадренный миноносец «Живой» затонул в Черном море со всей командой. Другой небольшой катер «Язон» вернулся в Севастополь. Большинство судов добрались до Константинополя, а затем, по договоренности с Францией (которая оказывала поддержку Белому движению), эскадра направилась в тунисский порт Бизерта, где находилась тогда французская военно-морская база.

С декабря 1920 по февраль 1921 года в Бизерту прибыли 33 корабля и около 6 тысяч человек (из них тысячи офицеров, матросов, женщин и детей). Среди судов были линкор «Генерал Алексеев» (бывший «Император Александр III»), броненосец «Георгий Победоносец», крейсеры «Генерал Корнилов» (любопытно, что это был тот самый «Очаков», с которого в далеком 1905 году руководил Севастопольским революционным восстанием лейтенант Шмидт) и «Алмаз», несколько эсминцев («Пылкий», «Дерзкий», «Жаркий» и другие); подводные лодки («Тюлень», «Утка», АГ-22 и др.), а также другие вспомогательные суда и транспорты.Корабли шли под конвоем французских судов: Андреевские стяги всё ещё реяли за кормой, но на грот-мачтах уже подняли французские флаги.

Французы встретили беженцев формально, но без особого энтузиазма. Местные газеты писали о наплыве «контрреволюционеров», а русские моряки сохраняли дисциплину и верность традициям Императорского флота.

В Бизерте эскадра стала не просто стоянкой, а последним кусочком России. Русские моряки и беженцы оказались в положении, которого никто не мог предвидеть. Первое время флот оставался для эмигрантов настоящей опорой — медицинской, образовательной и духовной. На линкоре «Георгий Победоносец» была устроена церковь. В составе эскадры насчитывалось 13 православных священников. Здесь же открыли школу, в которой учились около 60 детей, и Морской корпус. В корпусе успели состояться пять выпусков. Учащиеся и выпускники занимались техническим обслуживанием кораблей эскадры, а преподавали им морские офицеры с высоким уровнем образования. На кораблях даже выходило своё периодическое издание — «Морской сборник». Главнокомандующий Пётр Врангель в своём приказе перед уходом эскадры обращался к морякам с надеждой: «Твёрдо верю, что красный туман, застлавший нашу Родину, рассеется, и Господь сподобит нас послужить ещё матушке-России…». Но этим надеждам не суждено было сбыться.

Однако средства быстро иссякли. К 1922 году личный состав списали на берег. После расформирования эскадры часть русских моряков разъехалась по всему миру, другие остались в Тунисе. Люди искали работу: многие становились землемерами, учителями, врачами, гувернантками или сельскими тружениками. Русские быстро освоили новые ниши — птицеводство, топографию. Появились целые русские поселения с мазанками, гусями и родной речью.

Одной из самых известных фигур русской общины в Тунисе стала Анастасия Александровна Ширинская-Манштейн (дочь командира эсминца «Жаркий»). Она буквально стала ее символом. Приехав восьмилетней девочкой, она прожила в Бизерте почти всю жизнь, сохраняя память об эскадре. До 98 лет она хранила архивы, письма, фотографии и писала книгу «Бизерта. Последняя стоянка». Благодаря её усилиям и публикациям удалось спасти две русские православные церкви на тунисской земле. Она отказывалась от советского гражданства и ждала российского с двуглавым орлом. Про Анастасию Александровну даже сняли документальный фильм.

30 октября 1924 года, после признания Францией СССР, Андреевский флаг был спущен. Корабли расформировали. Часть продали на слом, некоторые передали французскому флоту или разобрали. «Генерал Алексеев» разобрали позже, его орудия даже послужили во Второй мировой войне. Советская комиссия во главе с академиком Алексеем Крыловым приезжала осматривать суда, но полного возвращения не произошло.

Русские оставили заметный след в Тунисе. Они внесли вклад в медицину, образование, культуру и сельское хозяйство. Русский хор под управлением Ивана Шадрина выступал с концертами, вызывая восторг публики. Моряки и офицеры сохраняли традиции, создавали общины и помогали друг другу.

Многие из тех, кто прибыл в Бизерту в 1920–1921 годах, нашли здесь свой последний покой. Захоронения россиян в Тунисе сосредоточены на трёх основных кладбищах.
Кладбище в Мензель-Бургиба (ранее — Ферривиль) стало первым местом захоронения людей Русской эскадры. Самое раннее захоронение датируется 31 декабря 1920 года. Русский участок появился здесь в 1921 году, когда начали хоронить военных и моряков, умерших от ран и болезней.
Кладбище Уэд-аль-Асель в Бизерте — ещё одно место упокоения русских моряков. Здесь около сорока захоронений. Среди похороненных — контр-адмирал Владимир Николя, директор Морского корпуса Александр Герасимов и другие выдающиеся деятели русского флота. Рядом с братской могилой установлен памятник с надписью на русском и французском языках в честь россиян, покоящихся в тунисской земле.
Кладбище Боржель в столице Туниса также хранит русские захоронения.

«На эскадре в 1921 году находилось 1400 человек. Их численность уменьшалась из года в год. Когда Русский флот и Морской корпус закончили своё существование в 1924–1925 годах, только 700 русских людей находилось в Тунисе, из которых 149 — в Бизерте. В 1992 году из них осталась я одна».

Анастасия Манштейн-Ширинская, «Бизерта. Последняя стоянка»

До 1960-х годов за могилами ухаживали представители русской общины Туниса. Затем на долгие годы кладбища оказались заброшены. Лишь в последние годы волонтёры и соотечественники вновь начали приводить их в порядок: очищают надгробные плиты, обновляют надписи, убирают заросли африканских колючек

В Бизерте построили церковь Святого Александра Невского (1937–1938 годы) — памятник Русской эскадре. Она стоит и сегодня, как символ веры и стойкости.

История Русской эскадры долгие годы оставалась на родине «позорной страницей», а захоронения были преданы забвению. Но время расставляет всё по своим местам.
В 2024 году, к 100-летию пребывания Русской эскадры в Тунисе, в Бизерту заходил российский фрегат «Адмирал Горшков». Российские моряки участвовали в памятных и церемониальных мероприятиях, посвящённых этой дате и спуску Андреевского флага на кораблях эскадры.

Судьба Русской эскадры — это история о чести, верности и трагедии изгнания. Моряки не сдались: даже в Африке они оставались русскими офицерами и матросами. Многие так и не увидели Родину. Но их «след» жив — в названиях улиц, воспоминаниях тунисцев, в архивах и сердцах потомков.

Сегодня, когда мы приезжаем в Бизерту или читаем мемуары, мы понимаем: эти люди не просто бежали от Красной Армии. Они унесли с собой Россию — её культуру, веру и мечту о возвращении. И частица этой России навсегда осталась в Тунисе, на берегах Средиземного моря, под африканским солнцем.
Если вы окажетесь в Тунисе, загляните в Бизерту. Постойте у могил, зайдите в церковь. Там до сих пор русским духом веет.